Станция «Между». Глава первая
Свой мир, свои герои — но если вы любите Отражения, вы узнаете, откуда ветер.
Станцию построили там, где дорога делает петлю, и никто уже не помнил зачем. Миха служил на ней смотрителем девятый год и за это время усвоил главное: всё, что проходит мимо, проходит мимо. Не надо спрашивать, откуда и куда.
Дорога была обычной — пыль, колея, кусты шиповника по обочинам. Странным было то, что по ней шли. Раз в неделю, иногда реже, кто-нибудь появлялся из-за поворота с запада и уходил за поворот на востоке, и мир вокруг путника слегка менялся. Шиповник у его ног становился тёмно-синим. Облака складывались в незнакомые созвездия. Однажды Миха видел, как за спиной всадника небо стало зелёным, и потом полчаса ходил по станции, не зная, куда девать руки.
Путники редко останавливались. Иногда просили воды. Миха давал.
В ту осень пришла женщина в сером плаще и не попросила воды. Она попросила карту.
— Карту чего? — спросил Миха.
— Дороги. Ты же смотритель. У смотрителя должна быть карта.
Карта была. Её оставил прежний смотритель — сложенный вчетверо лист с одной-единственной линией, которая шла с запада на восток и делала петлю там, где стояла станция. Больше на карте ничего не было. Миха считал её шуткой.
Женщина долго смотрела на лист. Потом провела пальцем вдоль линии, и линия под пальцем раздвоилась.
— Вот, — сказала она. — Вот почему здесь станция.
Миха посмотрел. На карте теперь было две дороги: одна прежняя, вторая уходила от петли на север, тонкая, как волос.
— Её не было, — сказал он.
— Была. Ты просто не умеешь смотреть. Никто здесь не умеет — поэтому и ставят таких, как ты. Тех, кто не видит.
Это было обидно, но Миха привык, что путники говорят странное.
— А вы, значит, видите.
— Я ищу брата, — сказала женщина, как будто это был ответ. — Он ушёл на север одиннадцать лет назад. Через эту станцию. Ты здесь девять — значит, его не видел. Но прежний смотритель видел, и он оставил тебе карту. Где он?
Прежний смотритель умер. Миха так ей и сказал. Женщина кивнула — без удивления, как будто вычёркивала строку в списке.
— Тогда пойдём, — сказала она.
— Куда?
— На север. Одна я эту дорогу не найду: я вижу её только на бумаге. А ты девять лет смотришь на эту петлю. Ты знаешь, где у неё изнанка, даже если не знаешь, что знаешь.
Миха хотел сказать, что не может бросить станцию. Что путники останутся без воды. Что он не видит никаких дорог, кроме одной, и девять лет был этим доволен.
Вместо этого он почему-то пошёл за курткой.
Шиповник у северной обочины был обычным, красным. Миха шёл за женщиной, и первые сто шагов ничего не происходило. Потом она сказала, не оборачиваясь:
— Не смотри на меня. Смотри на кусты. Скажи, какого они цвета.
— Красные.
— Неправда. Посмотри ещё.
Он посмотрел. Ягоды были красные. Почти. Если не вглядываться — красные. Если вглядеться, в глубине каждой было что-то тёмное, лиловое, как будто ягода помнила, что могла бы быть другой.
— Лиловые, — сказал Миха и сам испугался своего голоса.
— Вот, — сказала женщина. — Теперь пошли быстрее.
Продолжение — в клубе.